Коул пришёл без формы и служебного знака.
«Кейн Ли, вы задержаны по свидетельствам о похищении зверей, поджоге архивов, использовании долговых печатей и нападении на город».
Кейн посмотрел на шестерых людей.
«Кем задержан?»
«Свидетелями».
Каждый назвал своё имя для протокола.
Первой назвалась лейтенант. Она предъявила ордер с пунктом о передаче свидетелей семье Ли. Следом заговорил боец, которого искусственный контур заставлял идти со сломанной ногой. Красильщик показал ожоги от пожара в долговом архиве. Двое солдат подтвердили приказ закрыть ворота перед жителями. Коул назвал себя последним.
Кейн выслушал всех.
«Шесть человек не заменяют город».
«Поэтому мы не выносим приговор», – ответил Коул. – «Мы доставим вас к тем, кого вы лишили права говорить».
Кейн предложил открыть западный купол. За стеной уже двигались ночные звери, а без общей печати участок мог не выдержать. Нужно было лишь вернуть ему фамильный знак на одну минуту.
Лейтенант посмотрела на тёмное поле.
«Если стена падёт?» – спросила она.
«Тогда отвечать будете вы», – сказал Кейн.
«Будем».
Она приказала поднять обычные щиты.
Кейн приказал охране атаковать. Двое бойцов подчинились, трое опустили оружие. Короткий бой закончился щитами и парализующими дротиками.
Тогда Кейн активировал аварийную печать василиска.
На площади возле башни раненый зверь поднял голову. Сделал один шаг и лёг обратно рядом с маленьким драконом.
Печать рассыпалась.
Кейн ударил первым. Коул перехватил руку и защёлкнул обычный металлический браслет. Без боли, подавления и права на чужое тело.
На этот раз задержание состоялось.
Меня нашли через час. Три дня я лежал без сознания: тело теряло усиления, которыми система перестраивала мышцы и нервы. Мира поддерживала сердце лекарствами и помощью зверей-целителей, согласившихся работать короткими сменами.
На четвёртую ночь я открыл глаза.
Лили спала в кресле. Днём она вела эфир и собирала свидетельства, поэтому приходила только ночью.
Я долго смотрел на красную прядь у её виска и не мог понять, была ли она там раньше. Память после Короны возвращалась кусками. Имя Лили я знал. Не помнил, в какой момент начал доверять ей больше, чем собственным расчётам.
На соседней койке лежал тот самый боец с восточных ворот. Та самая предотвратимая травма, которую отметила Корона. Плечо ему собрали, но пальцы на повреждённой кисти двигались плохо. Он заметил, что я проснулся.
«Если бы оставил ворота закрытыми, этого бы не было», – сказал он.
Я не нашёл оправдания.
«Да».
«Лили сказала, ты снял команду сам».
«Снял».
Боец повернулся к стене.
«Тогда запомни руку».
Я посмотрел на его пальцы и повторил про себя каждую деталь. Не знал, останется ли память утром.
«Стикс?» – спросил я.
Она не стала обещать, что всё будет хорошо.
«Не нашли».
Я попытался встать, но тело не удержало. Лили помогла вернуться на кровать.
На столе лежала небольшая жестяная коробка из красильной мастерской. Тая пробила в крышке отверстия и принесла её в лечебницу: если Стикс найдут живой, ей понадобится укрытие.
Я поднял руку.
Ни панели, ни далёкого движения роя. Только пустая ладонь и память о маленьких лапках, которую уже нельзя было проверить.
Открыть в читалке