Коул пришёл без формы и служебного знака.
«Кейн Ли, вы задержаны по свидетельствам о похищении зверей, поджоге архивов, использовании долговых печатей и нападении на город».
Кейн посмотрел на шестерых людей.
«Кем задержан?»
«Свидетелями».
Каждый назвал своё имя для протокола.
Первой назвалась лейтенант. Она предъявила ордер с пунктом о передаче свидетелей семье Ли. Следом заговорил боец, которого искусственный контур заставлял идти со сломанной ногой. Красильщик показал ожоги от пожара в долговом архиве. Двое солдат подтвердили приказ закрыть ворота перед жителями. Коул назвал себя последним.
Кейн выслушал всех.
«Шесть человек не заменяют город».
«Поэтому мы не выносим приговор, – ответил Коул. – Мы доставим вас к тем, кого вы лишили права говорить».
Кейн предложил открыть западный купол. За стеной уже двигались ночные звери, а без общей печати участок мог не выдержать. Нужно было лишь вернуть ему фамильный знак на одну минуту.
У лейтенанта сохранился малый знак доступа. Он действительно мог включить одну секцию купола, если Кейн приложит руку. Она передала знак Коула, чтобы решение не осталось у неё одной. Коул показал его остальным свидетелям.
Трое хотели воспользоваться предложением. Красильщик напомнил, что Кейн уже включал защиту ценой чужих связей. Спор занял две минуты, а ночные звери подошли ближе.
Тогда боец со сломанной ногой заметил старые ручные щиты у караульной будки. Они не закрывали весь участок, зато не требовали возвращать знак.
Лейтенант посмотрела на тёмное поле.
«Если стена падёт?» – спросила она.
«Тогда отвечать будете вы», – сказал Кейн.
«Будем».
Она приказала поднять обычные щиты.
Кейн приказал охране атаковать. Двое бойцов подчинились, трое опустили оружие. Короткий бой закончился щитами и парализующими дротиками.
Первый дротик прошёл мимо и попал в транспортного зверя. Тот рухнул вместе с упряжью. Один подчинившийся боец успел рассечь красильщику плечо, второй остановился, когда лейтенант назвала его имя. Коул получил удар щитом в лицо и потерял два зуба.
Бой длился меньше минуты, но не был бескровным. Обычные люди без Короны всё равно могли исполнять приказ до конца.
Тогда Кейн активировал аварийную печать василиска.
На площади возле башни раненый зверь поднял голову. Сделал один шаг и лёг обратно рядом с маленьким драконом.
Печать рассыпалась.
Кейн ударил первым. Коул перехватил руку и защёлкнул обычный металлический браслет. Без боли, подавления и права на чужое тело.
На этот раз задержание состоялось.
После второго обрушения меня нашли через час. Три дня я лежал без сознания: тело теряло усиления, которыми система перестраивала мышцы и нервы. Мира поддерживала сердце лекарствами и помощью зверей-целителей, согласившихся работать короткими сменами.
Поиск Стикс не прекращали. Капитаны проверяли трещины по запаху, люди разбирали сектор за сектором и ставили на камне белую метку после осмотра. Дважды находили красные искры, но обе принадлежали погибшим комарам. На вторую ночь обрушился ещё один пролёт, и поисковую группу пришлось вывести на шесть часов.
Лили не сообщала мне об этом, пока я был без сознания. Зато записывала каждый проверенный участок, чтобы после пробуждения я не потребовал начинать с нуля.
На четвёртую ночь я открыл глаза.
Лили спала в кресле. Днём она вела эфир и собирала свидетельства, поэтому приходила только ночью.
Я долго смотрел на красную прядь у её виска и не мог понять, была ли она там раньше. Память после Короны возвращалась кусками. Имя Лили я знал. Не помнил, в какой момент начал доверять ей больше, чем собственным расчётам.
На соседней койке лежал тот самый боец с восточных ворот. Та самая предотвратимая травма, которую отметила Корона. Плечо ему собрали, но пальцы на повреждённой кисти двигались плохо. Он заметил, что я проснулся.
«Если бы оставил ворота закрытыми, этого бы не было», – сказал он.
Я не нашёл оправдания.
«Да».
«Лили сказала, ты снял команду сам».
«Снял».
Боец повернулся к стене.
«Тогда запомни руку».
Я посмотрел на его пальцы и повторил про себя каждую деталь. Не знал, останется ли память утром.
«Стикс?» – спросил я.
Она не стала обещать, что всё будет хорошо.
«Не нашли».
Я попытался встать, но тело не удержало. Лили помогла вернуться на кровать.
На столе лежала небольшая жестяная коробка из красильной мастерской. Тая пробила в крышке отверстия и принесла её в лечебницу: если Стикс найдут живой, ей понадобится укрытие.
Я поднял руку.
Ни панели, ни далёкого движения роя. Только пустая ладонь и память о маленьких лапках, которую уже нельзя было проверить.
Открыть в читалке