После суда Мира принесла письмо, спрятанное между слоями яичной капсулы.
Мать писала сотруднику приюта:
«Не говорите мальчику, что яйцо оставили родители. Пусть он не чувствует обязанности выбрать его. Если зверь не ответит, найдите ему другую жизнь. Если ответит, не называйте это судьбой».
Яйцо потеряло особый статус после смерти хранителя и оказалось в коробке низшего ранга. В день пробуждения остальные коробки разобрали раньше. Стикс проснулась от моей крови.
Никто не сводил нас заранее.
Это не делало связь слабее.
Я положил оригинал в городской архив, а копию оставил в жестяной коробке. Каждый вечер ставил на крышку каплю крови как знакомый запах, если Стикс ещё жива.
Первые два дня я не мог участвовать в поиске. Ноги держали несколько минут, затем начинали дрожать. Я сидел у карты и ловил себя на попытках открыть системное окно. Рука делала знакомое движение, а перед глазами оставалась стена.
Капитаны приходили по одному. Каждый показывал свой участок руин и сам решал, где искать дальше. Один искал у реки, другой под фамильным залом, третий возвращался к кладкам до темноты. Я записывал всё на бумаге, потому что больше не мог носить карту роя в голове.
На четвёртый день я дошёл до башни.
При виде каждого красного тела сердце останавливалось на секунду. Большинство погибших были солдатами из старых выводков. Я складывал их в отдельные коробки, чтобы капитаны могли забрать своих. Надежда всякий раз умирала только после того, как я разглядывал крылья.
Лили шла рядом и не говорила остановиться. Только следила, чтобы я не пропускал ступеньки.
Капитаны роя искали пять дней, затем вернулись к голодающим выводкам. Я поблагодарил их и взял карту.
Лили пошла со мной. В руинах мы находили красные тела, и каждый раз я наклонялся, надеясь увидеть движение.
На третий вечер она спросила:
«Если Стикс погибла, кем ты останешься?»
Я разозлился, потому что верность поиску казалась единственным допустимым ответом.
«Не знаю».
«Вот это честно».
Мы ушли до темноты. Впервые я позволил поиску закончиться на сегодня.
На следующий день я пришёл один и снова ушёл до темноты. Потом ещё раз. Коробка оставалась у окна лечебницы, кровь на крышке высыхала к утру.
Через две недели я начал помогать разведчикам за стеной. Без системы расстояния стали настоящими: после часа пути болели ноги, запах хищника не подсвечивался, а неверная тропа отнимала половину дня. Коул учил меня смотреть на следы. Тая дала свисток и предупредила, что теперь на каждый сигнал может ответить кто угодно, а не тот, кого я жду.
Через месяц первый разведывательный отряд вышел в Дикие земли. Без системы я уставал, слышал каждый сучок и учился считать отступление от огненных гончих успехом.
У ворот нас встретил независимый капитан. Он принёс обломок прозрачного крыла и показал подземную пустоту под полем титанического ящера.
Старое гнездо.
Белые нити внутри.
Стикс скрывалась там, удерживая новый рой на расстоянии.
Открыть в читалке